На дру­гой день в на­зна­чен­ное время я стоял уже за скир­да­ми, ожи­дая моего про­тив­ни­ка. Вско­ре и он явил­ся. «Нас могут за­стать»  — ска­зал он мне;  — «на­доб­но по­спе­шить». Мы сняли мун­ди­ры, оста­лись в одних кам­зо­лах и об­на­жи­ли шпаги. В эту ми­ну­ту из-за скир­да вдруг по­явил­ся Иван Иг­на­тьич и че­ло­век пять ин­ва­ли­дов. Он по­тре­бо­вал нас к ко­мен­дан­ту. Мы по­ви­но­ва­лись с до­са­дою; сол­да­ты нас окру­жи­ли, и мы от­пра­ви­лись в кре­пость вслед за Ива­ном Иг­на­тьи­чем, ко­то­рый вел нас в тор­же­стве, шагая с уди­ви­тель­ной важ­но­стию.

Мы вошли в ко­мен­дант­ской дом. Иван Иг­на­тьич от­во­рил двери, про­воз­гла­сив тор­же­ствен­но «при­вел!» Нас встре­ти­ла Ва­си­ли­са Его­ров­на. «Ах, мои ба­тюш­ки! На что это по­хо­же? как? что? в нашей кре­по­сти за­во­дить смер­то­убий­ство! Иван Куз­мич, сей­час их под арест! Петр Ан­дре­ич! Алек­сей Ива­ныч! по­да­вай­те сюда ваши шпаги, по­да­вай­те, по­да­вай­те. Па­лаш­ка, от­не­си эти шпаги в чулан. Петр Ан­дре­ич! Этого я от тебя не ожи­да­ла. Как тебе не со­вест­но? Добро Алек­сей Ива­ныч: он за ду­ше­губ­ство и из гвар­дии вы­пи­сан, он и в гос­по­да бога не ве­ру­ет; а ты-то что? туда же ле­зешь?»

Иван Куз­мич впол­не со­гла­шал­ся с своею су­пру­гою и при­го­ва­ри­вал: «А слышь ты, Ва­си­ли­са Его­ров­на прав­ду го­во­рит. По­един­ки фор­маль­но за­пре­ще­ны в во­ин­ском ар­ти­ку­ле». Между тем Па­лаш­ка взяла у нас наши шпаги и от­нес­ла в чулан...

Воз­вра­тясь к ко­мен­дан­ту, я по обык­но­ве­нию сво­е­му под­сел к Марье Ива­нов­не. Ивана Куз­ми­ча не было дома; Ва­си­ли­са Его­ров­на за­ня­та была хо­зяй­ством. Мы раз­го­ва­ри­ва­ли впол­го­ло­са. Марья Ива­нов­на с неж­но­стию вы­го­ва­ри­ва­ла мне за бес­по­кой­ство, при­чи­нен­ное всем моею ссо­рою с Шваб­ри­ным.

«Я так и об­мер­ла»  — ска­за­ла она,  — «когда ска­за­ли нам, что вы на­ме­ре­ны бить­ся на шпа­гах. Как муж­чи­ны стран­ны! За одно слово, о ко­то­ром через не­де­лю верно б они по­за­бы­ли, они го­то­вы ре­зать­ся и жерт­во­вать не толь­ко жиз­нию, но и со­ве­стию и бла­го­по­лу­чи­ем тех, ко­то­рые... Но я уве­ре­на, что не вы за­чин­щик ссоры. Верно ви­но­ват Алек­сей Ива­ныч».

(А. С. Пуш­кин. «Ка­пи­тан­ская дочка»)

На дру­гой день в на­зна­чен­ное время я стоял уже за скир­да­ми, ожи­дая моего про­тив­ни­ка. Вско­ре и он явил­ся. «Нас могут за­стать»  — ска­зал он мне;  — «на­доб­но по­спе­шить». Мы сняли мун­ди­ры, оста­лись в одних кам­зо­лах и об­на­жи­ли шпаги. В эту ми­ну­ту из-за скир­да вдруг по­явил­ся Иван Иг­на­тьич и че­ло­век пять ин­ва­ли­дов. Он по­тре­бо­вал нас к ко­мен­дан­ту. Мы по­ви­но­ва­лись с до­са­дою; сол­да­ты нас окру­жи­ли, и мы от­пра­ви­лись в кре­пость вслед за Ива­ном Иг­на­тьи­чем, ко­то­рый вел нас в тор­же­стве, шагая с уди­ви­тель­ной важ­но­стию.

Мы вошли в ко­мен­дант­ской дом. Иван Иг­на­тьич от­во­рил двери, про­воз­гла­сив тор­же­ствен­но «при­вел!» Нас встре­ти­ла Ва­си­ли­са Его­ров­на. «Ах, мои ба­тюш­ки! На что это по­хо­же? как? что? в нашей кре­по­сти за­во­дить смер­то­убий­ство! Иван Куз­мич, сей­час их под арест! Петр Ан­дре­ич! Алек­сей Ива­ныч! по­да­вай­те сюда ваши шпаги, по­да­вай­те, по­да­вай­те. Па­лаш­ка, от­не­си эти шпаги в чулан. Петр Ан­дре­ич! Этого я от тебя не ожи­да­ла. Как тебе не со­вест­но? Добро Алек­сей Ива­ныч: он за ду­ше­губ­ство и из гвар­дии вы­пи­сан, он и в гос­по­да бога не ве­ру­ет; а ты-то что? туда же ле­зешь?»

Иван Куз­мич впол­не со­гла­шал­ся с своею су­пру­гою и при­го­ва­ри­вал: «А слышь ты, Ва­си­ли­са Его­ров­на прав­ду го­во­рит. По­един­ки фор­маль­но за­пре­ще­ны в во­ин­ском ар­ти­ку­ле». Между тем Па­лаш­ка взяла у нас наши шпаги и от­нес­ла в чулан...

Воз­вра­тясь к ко­мен­дан­ту, я по обык­но­ве­нию сво­е­му под­сел к Марье Ива­нов­не. Ивана Куз­ми­ча не было дома; Ва­си­ли­са Его­ров­на за­ня­та была хо­зяй­ством. Мы раз­го­ва­ри­ва­ли впол­го­ло­са. Марья Ива­нов­на с неж­но­стию вы­го­ва­ри­ва­ла мне за бес­по­кой­ство, при­чи­нен­ное всем моею ссо­рою с Шваб­ри­ным.

«Я так и об­мер­ла»  — ска­за­ла она,  — «когда ска­за­ли нам, что вы на­ме­ре­ны бить­ся на шпа­гах. Как муж­чи­ны стран­ны! За одно слово, о ко­то­ром через не­де­лю верно б они по­за­бы­ли, они го­то­вы ре­зать­ся и жерт­во­вать не толь­ко жиз­нию, но и со­ве­стию и бла­го­по­лу­чи­ем тех, ко­то­рые... Но я уве­ре­на, что не вы за­чин­щик ссоры. Верно ви­но­ват Алек­сей Ива­ныч».

(А. С. Пуш­кин. «Ка­пи­тан­ская дочка»)

На дру­гой день в на­зна­чен­ное время я стоял уже за скир­да­ми, ожи­дая моего про­тив­ни­ка. Вско­ре и он явил­ся. «Нас могут за­стать»  — ска­зал он мне;  — «на­доб­но по­спе­шить». Мы сняли мун­ди­ры, оста­лись в одних кам­зо­лах и об­на­жи­ли шпаги. В эту ми­ну­ту из-за скир­да вдруг по­явил­ся Иван Иг­на­тьич и че­ло­век пять ин­ва­ли­дов. Он по­тре­бо­вал нас к ко­мен­дан­ту. Мы по­ви­но­ва­лись с до­са­дою; сол­да­ты нас окру­жи­ли, и мы от­пра­ви­лись в кре­пость вслед за Ива­ном Иг­на­тьи­чем, ко­то­рый вел нас в тор­же­стве, шагая с уди­ви­тель­ной важ­но­стию.

Мы вошли в ко­мен­дант­ской дом. Иван Иг­на­тьич от­во­рил двери, про­воз­гла­сив тор­же­ствен­но «при­вел!» Нас встре­ти­ла Ва­си­ли­са Его­ров­на. «Ах, мои ба­тюш­ки! На что это по­хо­же? как? что? в нашей кре­по­сти за­во­дить смер­то­убий­ство! Иван Куз­мич, сей­час их под арест! Петр Ан­дре­ич! Алек­сей Ива­ныч! по­да­вай­те сюда ваши шпаги, по­да­вай­те, по­да­вай­те. Па­лаш­ка, от­не­си эти шпаги в чулан. Петр Ан­дре­ич! Этого я от тебя не ожи­да­ла. Как тебе не со­вест­но? Добро Алек­сей Ива­ныч: он за ду­ше­губ­ство и из гвар­дии вы­пи­сан, он и в гос­по­да бога не ве­ру­ет; а ты-то что? туда же ле­зешь?»

Иван Куз­мич впол­не со­гла­шал­ся с своею су­пру­гою и при­го­ва­ри­вал: «А слышь ты, Ва­си­ли­са Его­ров­на прав­ду го­во­рит. По­един­ки фор­маль­но за­пре­ще­ны в во­ин­ском ар­ти­ку­ле». Между тем Па­лаш­ка взяла у нас наши шпаги и от­нес­ла в чулан...

Воз­вра­тясь к ко­мен­дан­ту, я по обык­но­ве­нию сво­е­му под­сел к Марье Ива­нов­не. Ивана Куз­ми­ча не было дома; Ва­си­ли­са Его­ров­на за­ня­та была хо­зяй­ством. Мы раз­го­ва­ри­ва­ли впол­го­ло­са. Марья Ива­нов­на с неж­но­стию вы­го­ва­ри­ва­ла мне за бес­по­кой­ство, при­чи­нен­ное всем моею ссо­рою с Шваб­ри­ным.

«Я так и об­мер­ла»  — ска­за­ла она,  — «когда ска­за­ли нам, что вы на­ме­ре­ны бить­ся на шпа­гах. Как муж­чи­ны стран­ны! За одно слово, о ко­то­ром через не­де­лю верно б они по­за­бы­ли, они го­то­вы ре­зать­ся и жерт­во­вать не толь­ко жиз­нию, но и со­ве­стию и бла­го­по­лу­чи­ем тех, ко­то­рые... Но я уве­ре­на, что не вы за­чин­щик ссоры. Верно ви­но­ват Алек­сей Ива­ныч».

(А. С. Пуш­кин. «Ка­пи­тан­ская дочка»)