Анчар

В пу­сты­не чах­лой и ску­пой,

На почве, зноем рас­ка­лен­ной,

Анчар, как гроз­ный ча­со­вой,

Стоит  — один во всей все­лен­ной.

При­ро­да жаж­ду­щих сте­пей

Его в день гнева по­ро­ди­ла

И зе­лень мерт­вую вет­вей

И корни ядом на­по­и­ла.

Яд кап­лет сквозь его кору,

К по­лу­дню рас­то­пясь от зною,

И за­сты­ва­ет вве­че­ру

Гу­стой про­зрач­ною смо­лою. 

К нему и птица не летит

И тигр ней­дет  — лишь ви­хорь чер­ный

На древо смер­ти на­бе­жит

И мчит­ся прочь, уже тле­твор­ный.

И если туча оро­сит,

Блуж­дая, лист его дре­му­чий,

С его вет­вей, уж ядо­вит,

Сте­ка­ет дождь в песок го­рю­чий.

Но че­ло­ве­ка че­ло­век

По­слал к ан­ча­ру власт­ным взгля­дом:

И тот по­слуш­но в путь потек

И к утру воз­вра­тил­ся с ядом.

При­нес он смерт­ную смолу

Да ветвь с увяд­ши­ми ли­ста­ми,

И пот по блед­но­му челу

Стру­ил­ся хлад­ны­ми ру­чья­ми;

При­нес  — и осла­бел и лег

Под сво­дом ша­ла­ша на лыки,

И умер бед­ный раб у ног

Не­по­бе­ди­мо­го вла­ды­ки.

А князь тем ядом на­пи­тал

Свои по­слуш­ли­вые стре­лы

И с ними ги­бель разо­слал

К со­се­дям в чуж­дые пре­де­лы.

(A. C. Пуш­кин, 1828)

Анчар

В пу­сты­не чах­лой и ску­пой,

На почве, зноем рас­ка­лен­ной,

Анчар, как гроз­ный ча­со­вой,

Стоит  — один во всей все­лен­ной.

При­ро­да жаж­ду­щих сте­пей

Его в день гнева по­ро­ди­ла

И зе­лень мерт­вую вет­вей

И корни ядом на­по­и­ла.

Яд кап­лет сквозь его кору,

К по­лу­дню рас­то­пясь от зною,

И за­сты­ва­ет вве­че­ру

Гу­стой про­зрач­ною смо­лою. 

К нему и птица не летит

И тигр ней­дет  — лишь ви­хорь чер­ный

На древо смер­ти на­бе­жит

И мчит­ся прочь, уже тле­твор­ный.

И если туча оро­сит,

Блуж­дая, лист его дре­му­чий,

С его вет­вей, уж ядо­вит,

Сте­ка­ет дождь в песок го­рю­чий.

Но че­ло­ве­ка че­ло­век

По­слал к ан­ча­ру власт­ным взгля­дом:

И тот по­слуш­но в путь потек

И к утру воз­вра­тил­ся с ядом.

При­нес он смерт­ную смолу

Да ветвь с увяд­ши­ми ли­ста­ми,

И пот по блед­но­му челу

Стру­ил­ся хлад­ны­ми ру­чья­ми;

При­нес  — и осла­бел и лег

Под сво­дом ша­ла­ша на лыки,

И умер бед­ный раб у ног

Не­по­бе­ди­мо­го вла­ды­ки.

А князь тем ядом на­пи­тал

Свои по­слуш­ли­вые стре­лы

И с ними ги­бель разо­слал

К со­се­дям в чуж­дые пре­де­лы.

(A. C. Пуш­кин, 1828)

Анчар

В пу­сты­не чах­лой и ску­пой,

На почве, зноем рас­ка­лен­ной,

Анчар, как гроз­ный ча­со­вой,

Стоит  — один во всей все­лен­ной.

При­ро­да жаж­ду­щих сте­пей

Его в день гнева по­ро­ди­ла

И зе­лень мерт­вую вет­вей

И корни ядом на­по­и­ла.

Яд кап­лет сквозь его кору,

К по­лу­дню рас­то­пясь от зною,

И за­сты­ва­ет вве­че­ру

Гу­стой про­зрач­ною смо­лою. 

К нему и птица не летит

И тигр ней­дет  — лишь ви­хорь чер­ный

На древо смер­ти на­бе­жит

И мчит­ся прочь, уже тле­твор­ный.

И если туча оро­сит,

Блуж­дая, лист его дре­му­чий,

С его вет­вей, уж ядо­вит,

Сте­ка­ет дождь в песок го­рю­чий.

Но че­ло­ве­ка че­ло­век

По­слал к ан­ча­ру власт­ным взгля­дом:

И тот по­слуш­но в путь потек

И к утру воз­вра­тил­ся с ядом.

При­нес он смерт­ную смолу

Да ветвь с увяд­ши­ми ли­ста­ми,

И пот по блед­но­му челу

Стру­ил­ся хлад­ны­ми ру­чья­ми;

При­нес  — и осла­бел и лег

Под сво­дом ша­ла­ша на лыки,

И умер бед­ный раб у ног

Не­по­бе­ди­мо­го вла­ды­ки.

А князь тем ядом на­пи­тал

Свои по­слуш­ли­вые стре­лы

И с ними ги­бель разо­слал

К со­се­дям в чуж­дые пре­де­лы.

(A. C. Пуш­кин, 1828)