Се­год­ня был день пе­чаль­ный, дожд­ли­вый, без про­све­та, точно бу­ду­щая ста­рость моя. Меня тес­нят такие стран­ные мысли, такие тем­ные ощу­ще­ния, такие еще не­яс­ные для меня во­про­сы тол­пят­ся в моей го­ло­ве,  — а как-то нет ни силы, ни хо­те­ния их раз­ре­шить. Не мне раз­ре­шить всё это! Се­год­ня мы не уви­дим­ся. Вчера, когда мы про­ща­лись, об­ла­ка стали за­во­ла­ки­вать небо и поды­мал­ся туман. Я ска­зал, что зав­тра будет дур­ной день; она не от­ве­ча­ла, она не хо­те­ла про­тив себя го­во­рить; для нее этот день и све­тел и ясен, и ни одна тучка не за­сте­лет ее сча­стия.  — Коли будет дождь, мы не уви­дим­ся!  — ска­за­ла она.  — Я не приду. Я думал, что она и не за­ме­ти­ла се­го­дняш­не­го дождя, а между тем не при­ш­ла. Вчера было наше тре­тье сви­да­нье, наша тре­тья белая ночь... Од­на­ко, как ра­дость и сча­стие де­ла­ют че­ло­ве­ка пре­крас­ным! как кипит серд­це лю­бо­вью! Ка­жет­ся, хо­чешь из­лить всё свое серд­це в дру­гое серд­це, хо­чешь, чтоб всё было ве­се­ло, всё сме­я­лось. И как за­ра­зи­тель­на эта ра­дость! Вчера в ее сло­вах было столь­ко неги, столь­ко доб­ро­ты ко мне в серд­це... Как она уха­жи­ва­ла за мной, как лас­ка­лась ко мне, как обод­ря­ла и не­жи­ла мое серд­це! О, сколь­ко ко­кет­ства от сча­стия! А я... Я при­ни­мал всё за чи­стую мо­не­ту; я думал, что она... Но, боже мой, как же мог я это ду­мать? как же мог я быть так слеп, когда уже всё взято дру­гим, всё не мое; когда, на­ко­нец, даже эта самая неж­ность ее, ее за­бо­та, ее лю­бовь... да, лю­бовь ко мне,  — была не что иное, как ра­дость о ско­ром сви­да­нии с дру­гим, же­ла­ние на­вя­зать и мне свое сча­стие?.. Когда он не при­шел, когда мы про­жда­ли на­прас­но, она же на­хму­ри­лась, она же за­ро­бе­ла и стру­си­ла. Все дви­же­ния ее, все слова ее уже стали не так легки, иг­ри­вы и ве­се­лы. И, стран­ное дело,  — она удво­и­ла ко мне свое вни­ма­ние, как будто ин­стинк­тив­но желая на меня из­лить то, чего сама же­ла­ла себе, за что сама бо­я­лась, если б оно не сбы­лось. Моя На­стень­ка так оро­бе­ла, так пе­ре­пу­га­лась, что, ка­жет­ся, по­ня­ла на­ко­нец, что люблю ее, и сжа­ли­лась над моей бед­ной лю­бо­вью. Так, когда мы не­счаст­ны, мы силь­нее чув­ству­ем не­сча­стие дру­гих; чув­ство не раз­би­ва­ет­ся, а со­сре­до­то­чи­ва­ет­ся...

(Ф. М. До­сто­ев­ский, «Белые ночи»)