Через шесть дней после ис­то­рии с водой и котом из дом­ко­ма к Ша­ри­ко­ву явил­ся мо­ло­дой че­ло­век, ока­зав­ший­ся жен­щи­ной, и вру­чил ему до­ку­мен­ты, ко­то­рые Ша­ри­ков не­мед­лен­но за­ло­жил в кар­ман пи­джа­ка и не­мед­лен­но после этого на­звал док­то­ра Бор­мен­та­ля:

—  Бор­мен­таль!

—  Нет, уж вы меня по имени от­че­ству, по­жа­луй­ста, на­зы­вай­те,  — ото­звал­ся Бор­мен­таль, ме­ня­ясь в лице. Нужно за­ме­тить, что в эти шесть дней хи­рург ухит­рил­ся раз во­семь по­ссо­рить­ся со своим вос­пи­тан­ни­ком, и ат­мо­сфе­ра в обу­хов­ских ком­на­тах была душ­ная.

—  Ну и меня на­зы­вай­те по имени и от­че­ству,  — со­вер­шен­но ос­но­ва­тель­но от­ве­тил Ша­ри­ков.

—  Нет!  — за­гре­мел в две­рях Фи­липп Фи­лип­по­вич.  — По та­ко­му имени и от­че­ству в моей квар­ти­ре я вас не раз­ре­шу на­зы­вать. Если вам угод­но, чтобы вас пе­ре­ста­ли име­но­вать фа­ми­льяр­но «Ша­ри­ков», и я, и док­тор Бор­мен­таль будем на­зы­вать вас «гос­по­дин Ша­ри­ков».

—  Я не гос­по­дин, гос­по­да все в Па­ри­же!  — от­ла­ял Ша­ри­ков.

—  Швон­де­ро­ва ра­бо­та!  — кри­чал Фи­липп Фи­лип­по­вич.  — Ну ладно, по­счи­та­юсь я с этим не­го­дя­ем. Не будет ни­ко­го, кроме гос­под, в моей квар­ти­ре, пока я в ней на­хо­жусь! В про­тив­ном слу­чае или я, или вы уйдем от­сю­да и, вер­нее всего, вы. Се­год­ня я по­ме­щу в га­зе­тах объ­яв­ле­ние и, по­верь­те, я вам найду ком­на­ту.

—  Ну да, такой я дурак, чтобы съе­хал от­сю­да,  — очень четко от­ве­тил Ша­ри­ков.

—  Как?  — спро­сил Фи­липп Фи­лип­по­вич и до того из­ме­нил­ся в лице, что Бор­мен­таль под­ле­тел к нему и тре­вож­но взял его за рукав.

—  Вы, зна­е­те, не на­халь­ни­чай­те, мосье Ша­ри­ков!  — Бор­мен­таль очень по­вы­сил голос. Ша­ри­ков от­сту­пил, вы­та­щил из кар­ма­на три бу­ма­ги, зе­ле­ную, жел­тую и белую, и, тыча в них паль­ца­ми, за­го­во­рил:

—  Вот. Член жи­лищ­но­го то­ва­ри­ще­ства, и жил­пло­щадь мне по­ла­га­ет­ся опре­де­лен­но в квар­ти­ре номер пять у от­вет­ствен­но­го съем­щи­ка Пре­об­ра­жен­ско­го, в шест­на­дцать квад­рат­ных аршин,  — Ша­ри­ков по­ду­мал и до­ба­вил слово, ко­то­рое Бор­мен­таль ма­ши­наль­но от­ме­тил в мозгу как новое:  — Бла­го­во­ли­те.

Фи­липп Фи­лип­по­вич за­ку­сил губу и сквозь нее не­осто­рож­но вы­мол­вил:

—  Кля­нусь, что я этого Швон­де­ра в конце кон­цов за­стре­лю.

Ша­ри­ков в выс­шей сте­пе­ни вни­ма­тель­но и остро при­нял эти слова, что было видно по его гла­зам.